Оценивали ассоциацию полиморфизма VNTR гена PER3 с хронотипом, субъективным качеством сна и показателями буккального микроядерного цитомного теста у подростков Европейского Севера России. В поперечное исследование включены 77 практически здоровых подростков 15–18 лет (средний возраст 16,1 ± 0,78 года; 58,4 % девочек), постоянно проживающих в г. Апатиты Мурманской области (67°56′ с.ш.). Хронотип определяли по анкете Хорне—Остберга (MEQ), качество сна — по Питтсбургскому индексу (PSQI). Генотипирование VNTR PER3 выполнено методом ПЦР. Цитогенетический статус оценивали по буккальному микроядерному цитомному тесту (микроядра, конденсация хроматина, фрагментация ядра, кариолизис). Применяли доминантную генетическую модель (4/4 против 4/5 + 5/5). Распределение генотипов соответствовало равновесию Харди—Вайнберга (χ² = 1,728, df = 1, p = 0,189). Значения частоты микроядер были описательно выше в группе 4/4, однако различие не достигло установленного уровня статистической значимости по сравнению с носителями аллеля 5. Аналогичная тенденция выявлена для конденсации хроматина. Однако после коррекции Бенджамини—Хохберга по четырём конечным точкам ни одно различие не сохранило значимости (минимальное q = 0,118). Статистически значимой ассоциации варианта VNTR гена PER3 с хронотипом или качеством сна (PSQI) не выявлено. Суммарный балл PSQI не различался между генотипами. Распределение участников по полу различалось описательно между генотипическими группами; возможное влияние пола на результаты не было учтено в скорректированном анализе. В исследованной выборке не получено статистически убедительных данных о связи генотипов PER3 с показателями буккального микроядерного теста или хронотипом. Результаты имеют пилотный характер; для проверки гипотез необходимы исследования на выборках большего объёма с предварительно заданной генетической моделью, объективной оценкой сна и учётом стадии полового созревания.

We aimed to assess the association of the PER3 VNTR polymorphism with chronotype, subjective sleep quality, and buccal micronucleus cytome assay parameters in adolescents living in the European North of Russia. This cross-sectional study included 77 practically healthy adolescents aged 15–18 years (mean age, 16.1 ± 0.78 years; 58.4 % girls) permanently residing in Apatity, Murmansk Region (67°56′N). Chronotype was assessed using the Horne-Östberg Morningness-Eveningness Questionnaire (MEQ), and sleep quality using the Pittsburgh Sleep Quality Index (PSQI). The PER3 VNTR polymorphism was genotyped by polymerase chain reaction. Cytogenetic status was assessed using the buccal micronucleus cytome assay to evaluate the frequencies of micronuclei, chromatin condensation, nuclear fragmentation, and karyolysis. A dominant genetic model (4/4 vs. 4/5 + 5/5) was applied. Genotype distribution conformed to the Hardy-Weinberg equilibrium (χ² = 1.728, df = 1, p = 0.189). Under the dominant model, the micronucleus frequency was higher in 4/4 homozygotes; however, the difference did not reach the established level of statistical significance compared with carriers of the 5 allele. A similar trend was observed for chromatin condensation. However, after Benjamini-Hochberg correction for four endpoints, no difference remained significant (minimum q = 0.118). No statistically significant association of the PER3 gene VNTR variant with chronotype or sleep quality (PSQI) was found. The total PSQI score did not differ between genotypes. The sex distribution of the participants differed descriptively across the genotypic groups; the potential confounding effect of sex was not adjusted for in the multivariable analysis. In this study sample, no statistically robust evidence was obtained for an association of PER3 genotypes with buccal micronucleus assay parameters or chronotype. These results are of a pilot nature; studies in larger sample sizes with a predefined genetic model, objective sleep assessment, and consideration of pubertal stage are required to validate these hypotheses.